«Его главным преимуществом перед конкурентами было то редкое обстоятельство, что
он в первую очередь думал о государственных интересах и практически забывал о себе. Это была какая-то почти одержимая самоотверженность»

Юрий Курин
Президент Фонда

Проект к 80-летию Ножикова Ю.А.

demo demo
demo demo

Круглый стол "Хозяйственно-экономическое развитие Иркутского региона: история идей и летопись проектов"

Вторник, 10 Сентябрь 2013 06:32

Круглый стол прошел в Иркутской областной научной библиотеке имени И.И. Молчанова-Сибирского при участии члена правления фонда "Центр стратегических разработок "Северо-Запад" заместителя директора Института философии РАН по научной работе, советника генерального директора госкорпорации «Росатом» Петра Щедровицкого.

Организаторы: администрация города Иркутска, Общественная палата Иркутска,  Иркутский молодежный клуб высоких технологий управления, Фонд по сохранению памяти и развитию наследия первого губернатора Иркутской области Ю.А. Ножикова.

Участники круглого стола отметили, что не потеряли актуальности многие поставленные предками задачи, а основные проблемы, что тормозили развитие Сибири в веках, сохраняют актуальность и сегодня. Одной из отправных точек обсуждения стал факт, что все местные инициативы по развитию Сибири наталкиваются на подозрения в сепаратизме. А саму нашу землю при всем ее громадном потенциале иначе как бессловесным хранилищем разных богатств и параллельно громадной тюрьмой центральная власть не рассматривает. А «глыбе многое хочется»!

Сожаления по поводу недостаточного внимания к местным планам реализации возможностей сибирских земель, которые только местная власть и поддерживает, высказывал еще в позапрошлом веке золотопромышленник и исследователь Сибири Алексей Сибиряков. Например, по инициативе иркутских купцов состоялось первое посольство в Японию, причем успешное, но — без должного кураторства свыше. Без адекватной поддержки государства подобные передовые проекты, к которым практическим путем пришли представители местных сил, растягивались и откладывались на годы.

Даже благие намерения государства без серьезного учета мнения самих сибиряков редко приносят ожидаемый эффект. Например, родившаяся первой и причем естественным путем идея глобальной водной транспортной сети имела более прогрессивный потенциал, чем сухопутные транспортные связи, которые в разное время развивало государство.  Водные пути стали бы кровеносной системой экономики Сибири, а не просто насосом для выкачивания ресурсов в центр.

Конечно, у сторонников местных идей развития Сибири нашлись противники, один из которых даже отрекомендовался «своеобразным адвокатом дьявола». Во-первых, центральная власть элементарно не в состоянии поддержать все многочисленные проекты, рождающиеся за тысячи километров от нее, а выбрать самые перспективные сложно. Можно и прогореть. Во-вторых (продолжая тему инвестиционного риска), сибирская овчинка — очень дорогой выделки. Так, многомиллионные вложения в переселение крестьян в свое время ставили под вопрос конкурентоспособность на доступных рынках производимой ими продукции.

Привели и еще один пример: когда (и это в неплохие времена) Российская империя добывала в Сибири 36 тонн золота в год, Британская ежегодно получала в Африке 452 тонны.

Соответственно, стороны обозначили еще одну проблему: может быть, в свое время, пока искали равнодействующую разнородных местных интересов и центральной власти, момент встроиться в мировую экономику безвозвратно упустили? И автономное развитие было единственным выходом?

В связи со сказанным рассмотрели советский опыт, когда в качестве главного инструмента развития Сибири было избрано так называемое эшелонирование. А именно: в условиях дальних расстояний, труднодоступности и малой населенности перспективным оказался путь группового строительства предприятий, когда создается единая, мощная и притом маневренная строительная база, которая, передвигаясь, возводит промышленный центр за промышленным центром. «Мы и во Второй мировой стали побеждать, только когда создали резервы для маневра». Соответственно, росли и города. Классически эту идею реализовали только однажды — при строительстве Братско-Усть-Илимского комплекса. Пусть однажды, но как впечатляюще: Усть-Илимск возвели за «исторически смешные» сроки.

Перенимать опыт хотели многие страны. И если бы — к вопросу о правоте местных! — не региональная самонадеянность Красноярского края, который посчитал излишними услуги более опытных соседей, «эшелон» из Иркутской области пошел бы дальше… И у нас, потомков, сейчас были бы несколько иные воспоминания и несколько иная реальность (если бы к тому же в 60-е страну не переставили полностью на военно-промышленные рельсы). Но — как и предчувствовали создатели знаменитой песни «Прощание с Братском», «новый Тайшет» так и не придумали, «другую Ангару» — не нашли.

Разговор об опыте СССР длился долго — более молодые участники круглого стола забросали вопросами докладчика, Геннадия Фильшина, работавшего в структуре Госплана и принимавшего в свое время непосредственное участие в том легендарном процессе (в течение семи лет вел Восточно-Сибирский экономический регион). Эксперт отметил, что в далекий период 30—60-х годов были продуманы шаги на десятки лет вперед — и надо вспомнить эти не потерявшие доступности — проторенные — пути развития.  Причем локомотивом должна была быть именно Восточная Сибирь. Кстати, и здесь нашлись скептики — пусть не категорично, но все равно в качестве «альтернативы поэзии больших проектов» было предложено развитие локальных идей.

В завершение круглого стола вспомнили даже о «главном ресурсе — человеческом энтузиазме». Впрочем, как чистый продукт идеологической обработки его рассматривать не стали: ведь советские люди в Сибири строили не абстрактное будущее, а «свою собственную жизнь» на новом месте.

В целом нельзя сказать, чтобы предоставленная докладчиками информация стройно укладывалась в единую концепцию, которую можно брать и класть в основу дальнейшего развития Сибири. К тому же это надо как-то сдружить с государственной стратегией развития Дальнего Востока и Байкальского региона. Этим займутся организаторы — они пообещали все сказанное систематизировать для дальнейшего применения.

 

Наталья Антипина, «Байкальские вести»